День Мариуполя, или Мое последнее свидание с проспектом Мира

В середине сентября в Мариуполе обычно отмечали День города. Это было связано с годовщиной освобождения Мариуполя от немецких нацистов.

Всегда в канун этой даты город украшали. Перед Днем Мариуполя сдавались новые социальные объекты, открывались интересные туристические локации. Помню, как принимали первых посетителей отреставрированные первая и вторая очереди пирса на Центральном пляже, восстановленная Площадь Свободы возле магазина «1000 мелочей» — с ее огромными птицами и фонтаном.

Но чаще всего я любил в эти дни гулять по центру города — проспектом Мира, от «1000 мелочей», который горожане в шутку называли «Штукой», до драмтеатра. С семьей, друзьями, со стаканчиком кофе или, бывало, и с бутылочкой пива. Что бы там ни говорили, в последние годы проспект выглядел довольно стильно — как центральная улица в большом европейском городе.

К сожалению, таким я теперь могу видеть его лишь на фото из прошлой жизни, да и то в основном не на своих снимках. Во сне этот главный проспект города приходит ко мне искалеченным, изуродованным, с воронками от бомб, мин и снарядов, с оборванным троллейбусным проводом и десятками погибших людей, которые появлялись вдоль проспекта на изувеченном тротуаре после очередного обстрела (эти тела, к сожалению, не сразу хоронили или забирали в морг).

Последний раз я видел вживую проспект Мира 16 марта 2022 года. Очень печальная дата в нынешней истории города — о бомбардировке драмтеатра в этот день слышал весь мир. Поэтому хочу рассказать, каким именно мне запомнился мой последний день в центре Мариуполя.

16.03.2022.

Восьмой день моего дежурства в госпитале, устроенном на территории 3-й городской больницы. Двое с половиной суток назад из одного из его помещений — бывшего онкодиспансера — вывезли на «Железяку» всех раненых азовцев и ТРО-шников 109-й бригады. А уже через четверть часа после окончания эвакуации по этому зданию вдарил российский танк. Вдребезги разнес лестницу со второго этажа на первый.

У нас был раненый — наш офицер-ТРО-шник Володя. Его колену кранты — стеклом сильно порезало. Ну а у меня — «всего-навсего» контузия. Ничего. Пережил.

Черт, этот танчик точно кто-то навел... Припоминаю: да, возле входа в онкодиспансер проскользнул один крыс — чернявый худощавый «пацик с района», похожий на типичного наркомана. На вопрос «куда» ответил: мол, к брату иду, который служит в воинской части нацгвардии (она — неподалеку). И вроде бы знакомую фамилию назвал. Но тот его планшет с разбитым экраном как-то не вязался с босяцким «прикидом».

«Пацаны, зуб даю, он не работает, поврежден...». Не было времени проверять — вещи на машину отгружали. Вот и прошляпили. Хорошо, хоть ребят успели вывезти.

Нашим командиром (который, кстати, того черта просто нахрен послал) был странный мужик с позывным Металлург. Лейтенант из нашей бригады ТРО, мобилизованный, даже военное училище когда-то окончил (кажется, в Одессе). Такой прям "прожженный" Рэмбо. Вроде и правильные вещи говорил, спал максимум два часа в сутки, ну а нас, офицеров запаса после военной кафедры, считал за "пиджаков" и недо-военных. Хотя мы, стиснув зубы, все приказы выполняли и дежурили на территории больницы почти круглосуточно.

В ночь с 15 на 16 я дежурил на пару с Олегом «Историком». С 10 вечера до полуночи, а потом с двух до четырех утра. Пан Олег — человек интересный. Столько действительно ярких историй за неделю знакомства от него услышал… И политику XX века обсудили, и о бывшей нашей воинской части транспортной авиации поговорили, и о его службе в в/ч нацгвардии, и о работе на железной дороге в Мариупольском порту, и о спортивных (!) достижениях… Как оказалось, у нас есть куча общих знакомых — семья известных спортсменов-пауэрлифтеров, отец моего бывшего одноклассника и даже муж моей учительницы по географии!

Дежурство — крайне нервное. Условная «линия фронта» медленно, каждый день приближается к третьей городской больнице. Стрекот автоматов слышен уже в районе «штуки». Каждые полтора часа — атаки самолетов: только и успевай предупреждать гражданских и прыгать в укрытие. А еще надо в оба глаза смотреть: вокруг могут шастать вражеские ДРГ.

Плохо, что больше суток совсем нет связи с «базой», то есть с нашим штабом на «Азовстали».

С 4:00 — мои пару часов на отдых в бомбоубежище. В полшестого просыпаюсь — спина болит, просто кранты! Обращаюсь за помощью к одной из гражданских медсестер: укол обезболивающим значительно облегчает самочувствие. Снова надеваю на себя броник-«корсар», чтобы не снимать его следующие часов 19-20.

И тут в убежище возвращается встревоженный врач Володя (имена гражданских, по понятным причинам, изменены) и кричит: «Российские танки уже катаются по проспекту возле «Диканьки»! Один к Дому связи только что направился…».

Все наши, кто был рядом, цепляют автоматы. Вылезаем наверх. Я надеваю очки (а скорее то, что от них осталось), с минуту вглядываюсь в сторону поликлиники, вижу: несколько маленьких фигур в темно-зеленом камуфляже осторожно обходят ее здание, смотрят в нашу сторону — и тут же прячутся за ту поликлинику. Позиция у нас обустроена хорошо, вокруг сложено несколько десятков «коктейлей Молотова», которые заранее наделал наш Федорович (благодаря ему, кстати, работали дизель-генераторы госпиталя) с побратимами. Что ж, готовимся к вероятному ближнему бою.

И тут неожиданно «материализуется» Металлург еще с двумя мобилизованными ТРО-шниками, одетый почему-то «по-гражданке». В дешевых спортивных штанах и кроссовках, без оружия. Говорит: «Не знаю, как вы, а я буду «валить» отсюда и вам советую. Связи нет. И мы не выстоим против танков и «бэтээров». Я снимаю с себя командование». Ко мне: «А у тебя, журналист, вообще лицо не военное. Переодевайся и тихонько дуй домой, ты же где-то рядом живешь?».

Эти трое (вместе с женой и дочерью Металлурга) прыгают в брошенную машину (если не ошибаюсь, это было авто нашего раненого побратима Руслана, который, к сожалению, потом пропал без вести) и едут в неизвестном нам направлении.

Вот тебе на… Вот это командир. Неужели настоящие мариупольские металлурги так себя ведут?

Собираемся на совещание. Историк и подполковник Коноплястый предлагают день продержаться, а вечером двигаться через Приморский парк в сторону областного управления полиции — там стопроцентно «наша» территория. Немного еще поспорили со старлеем-замполитом 56-й бригады, который присоединился к нам накануне, отступая из района МГУ.

Планируем маршрут. А раненый Володя и еще один побратим — Слава — в качестве сопровождающего, конечно по договоренности с Историком, направились пешком к нему домой в частный сектор в район балки, где в это время находилась жена Историка. Уже потом эти ребята смогли выбраться из Мариуполя, не попав в плен, как мы, и впоследствии продолжили воевать (об этом — в моих следующих постах). А уважаемая жена Историка расскажет об их спасении на одном из центральных телеканалов…

Где-то в 9 утра — приятная неожиданность. К нам подъезжает бронированный «микрик» — бывшая инкассаторская машина одного из банков. Оттуда выходят командир нашей бригады Дмитрий Стеблин, а также начштаба и руководитель отделения подготовки (которого недавно, слава Богу, обменяли). Мы обрадовались, а они — еще больше, увидев нас живыми, хотя и не в полном составе.

План эвакуации меняется: теперь будем выдвигаться на «Азовсталь». Только, говорит командир, — следующим рейсом.

Ждем еще часа четыре. Собираем вещи, брошенное беглецами оружие и «броники», следим за ситуацией вокруг. Одновременно помогаем заносить в корпус детской хирургии гражданских раненых, которых привозят одиночные «скорые», спасатели и просто на частных машинах. Большинство из пострадавших сегодня ранены осколками стекла: взрывная волна превращает оконное стекло в беспощадное фатальное оружие, которое режет глубже и "надежнее" металла.

Где-то между 10 и 10:15 слышим, как неподалеку российский самолет (а чей еще он мог быть?) сбросил две бомбы: два мощных взрыва прогремели совсем рядом, где-то со стороны ЦУМа — аж земля вздрогнула. Это уже позже, вечером, на «Азовстали» мы узнаем, что самолет разбомбил драмтеатр. Погибли сотни гражданских людей. А нелюди-пилоты проигнорировали большую надпись «Дети» на площади перед театром.

«Эпик ситуэйшн»: к нашим позициям в полный рост спокойно подходят трое военных — азовцы. Крепкие, уверенные, надежные, один — с «джавелином». «Вы кто?» — «ТРО-шники» — «Танки п@орские видели?» — «Да ездили тут два». — «Уже один остался. Ладно, все равно его найдем». Что могу добавить — такие ребята могут успокоить одним лишь своим видом.

Около 13:30 снова приехал командирский микроавтобус. Нас — много, где-то с десяток, поэтому эвакуировались на этом «микрике» и на автобусе-«Богдане», которым управлял Саня «Жиклер».

Ехали улицей Итальянской. Водитель — просто шумахер: быстро и виртуозно объезжал все воронки на дороге. Проскочили полуразрушенный пост-мост, а на «Азовсталь» въехали уже через вдребезги разрушенный забор, потому что центральной проходной просто не существовало физически.

Перед нашей базой — «Шевроном» — выгружаемся. Я немного замешкался, и тут слышу — мина «шуршит». Едва успеваю упасть на землю за «микриком», вследствие чего глубоко порезал стеклом правую ладонь (зато снова живой!) Ну ничего, начмед промыл антисептиком и перевязал. Бывало (и, к сожалению, еще немного погодя будет) и хуже.

Вот так и прошло для меня 16 марта 2022 года. День последнего свидания с центром Мариуполя…

Немного соберусь с мыслями — и тогда расскажу еще много чего интересного. Потому что город Марии — не только сейчас, в эти сентябрьские дни, а почти каждый день — появляется во сне, не может покинуть мою память.

И это уже навсегда.

А всех земляков — с Днем нашего, украинского Мариуполя!

Владимир Чертушкин для "ОстроВа"